17:56 

Comfortable cage

Silent Lullaby


По вечерам, когда давит холод, хочется забыться и проснуться
абсолютно другим человеком... Не ощущая грани, бежишь за ускользающим
воспоминанием или же мелькающим впереди огонечком мечты. В этом вся прелесть, в
этом вечном беге с сачком за прекрасными бабочками…



 



Каждое утро я провожала его до дверей, сонно улыбаясь. Он
убирал прядь моих волос с лица и долго-долго пристально всматривался в глаза, в
надежде отыскать что-то. Он уходил, я же оставалась. Пила утренний кофе, глотала
страницы все новых книг, поглаживала кота, который начинал капризничать и
требовать ласки, почуяв себя хозяином положения.



Весь день меня преследовало состояние эфемерности, этой
воздушной, неповторимой легкости, которая обволакивает тело от макушки до пяток.
Молчал белый телефон, пытался согреть белый свитер, сквозь белые шторы струился
яркий, но холодный свет. С мельчайшей точностью я могла описать каждое свое
ощущение, из-под моих глаз не ускользали и детали. Я в тысячный раз
разглядывала каждую мелочь, но с каждым взглядом она становилась все новее. С
Его уходом открывался другой мир, странный, пугающий, но не менее приятный.



Приходя, он вешал пальто на крючок и трижды стучал
костяшками пальцев по шкафу. Что-то в этом было особенного : он никогда не
изменял этой традиции. Мы здоровались, долго-долго сидели друг перед другом,
разговаривая лишь взглядами. Я знаю, он любил меня. В его взгляде за несколько
секунд могло смениться множество разных эмоций, но все они кричали мне об этой
любви. Затем мы лежали, разглядывая серый потолок, и теперь уже говорили. Обо
всем и ни о чем. Никогда не упоминались планы, обязанности, прошлое, будущее…
Это было чуждым, ненужным, даже запретным. Не потому, что причиняло боль, а
потому, что никто из нас не хотел об этом думать. Когда мы были вдвоем, все
становилось суетой. Были только бесконечные мы.



Он читал мне свои стихи. Он часто плакал, когда читал их,
наверное, потому, что того, о чем он говорил, никогда с ним не случалось. Но
слезы заканчивались вместе со стихотворением. Он был как актер, проживающий
свою роль, - он существовал вместе со своим детищем, но когда оно от него
уходило, он отпускал его.



Когда мы засыпали, во сне каждый из нас видел друг друга.
Казалось, что все, что было вечером, лишь малая толика того, что в нас есть. И
вновь наступало утро и он уходил, а я пила свой утренний кофе.



Я была счастлива, да, я была бесконечно счастлива. Я
улыбалась. Улыбка впечаталась в мое лицо, она была неизменной частью меня. Мне
всегда хотелось улыбаться. Без исключения. Я не боялась ничего, абсолютно
ничего. И дело было даже не в Нем. А в простой человеческой способности жить
сейчас…



 



Но знаете, есть одна вещь, которую я забыла сказать. Я Его
никогда не видела=)


URL
Комментарии
2009-12-23 в 22:25 

Taedium Vitae
Записки Беллы Свон прямо.

2009-12-24 в 10:47 

Silent Lullaby
=D а я когда писала, думала об одном стихотворении Гумилева, на самом деле

URL
2009-12-24 в 15:35 

Из рая в ад туда и обратно-жизнь забавная штука...Иногда поражаешься, из какого уродства может появиться красота...(с)
Что за стихотворение?
P.S.Хорошо написано!) Похоже на то, что ты просто мечтала..И описывала свои мечты...)

2009-12-24 в 18:17 

Silent Lullaby
поправочка)))) стихотворение просто было посвящено Гумилеву, но принадлежит перу Анны Ахматовой:
Он любил

Он любил три вещи на свете:
За вечерней пенье, белых павлинов
И стертые карты Америки.
Не любил, когда плачут дети,
Не любил чая с малиной
И женской истерики.
...А я была его женой.

и, кстати, это были не мечты, а просто образ, проскользнувший в моей голове=)

URL
2009-12-25 в 11:03 

Из рая в ад туда и обратно-жизнь забавная штука...Иногда поражаешься, из какого уродства может появиться красота...(с)
Красивый образ...И немного печальный.) Да, читала я биографию Гумилева-тот еще субъект был)) Очень любил путешествия...

   

violent portrait of my reality

главная